Опыт общения со следователями по

Мне, как и другим адвокатам, было
совершенно яс­но, что всем этим дирижировало, обеспечивало неза­медлительное
выполнение этих формально необходи­мых следственных действий ведомство сильное
и ав­торитетное, то есть КГБ.

А для того, чтобы удобнее было руководить
рассле­дованием, КГБ распорядился содержать всех аресто­ванных по нашему делу в
тюрьме, которая прокурату­ре неподведомственна и куда по постановлению, под­писанному
прокурором, арестованного вообще не при­мут, - в следственном изоляторе КГБ в
Лефортове.

Просьба ознакомиться с делом в пределах
сентя­бря была абсолютно выполнима. Мне было ясно, что при ежедневной работе я
успею прочесть все материа­лы следственного досье, сделать из него необходимые
выписки и что у меня останется достаточно времени, чтобы подробнее обсудить
позицию защиты и подгото­вить моих подзащитных к суду.

Я понимала, что следователь не разрешит
нам втро­ем работать одновременно в одном кабинете, так как это нарушало бы
обязательную изоляцию обвиняе­мых, и, в свою очередь, попросила организовать
рабо­ту так, чтобы я могла видеться с каждым из моих под­защитных ежедневно. Я
хотела иметь возможность ви­деть Павла и Ларису каждый день, чтобы рассказывать
им о семьях и о близких им людях и обязательно ка­ждый день их «кормить».

Опыт общения со следователями по
предыдущим политическим делам убедил меня, что одни следова­тели быстрее и без
особого противления, другие после уговоров, но все они в конце концов
соглашались на это отступление от тюремных правил и разрешали в их присутствии
«кормить» арестованных. Единствен­ное требование, которое они ставили и которое
мы не­укоснительно соблюдали, - все должно быть съедено здесь, в следственном
кабинете, в камеру ничего уно­сить нельзя.