Первыми из них стали Д.

С конца 60-х и до начала 90-х годов ХХ
века россий­ская адвокатура вновь завоевала доверие общества. Профессия
адвоката, как и столетие назад, стала не только уважаемой, но и почетной.
Возвращением вы­сокого престижа она обязана политическим защитни­кам нового
времени - Д.И. Каминской, С.В. Каллистра- товой, их коллегам и
единомышленникам.

Во второй половине 60-х годов прошлого
века воз­никло общественное явление, названное Демократи­ческим движением.
Горстка отчаянных смельчаков, ко­торых нарекли «диссидентами», открыто заявила
о по­прании в СССР прав человека, записанных в Консти­туции. Особенность
Демократического движения со­стояла в том, что его участники действовали
открыто, подписывали самиздатские публикации своими име­нами и даже указывали
домашние адреса и номера телефонов. Власть, ошеломленная такой дерзостью,
незамедлительно ответила единственно известным ей способом - арестами. Но о
репрессиях против дис­сидентов всему миру немедленно сообщали москов­ские
корреспонденты западных СМИ. Скрывать поли­тические судебные процессы стало
невозможно. Для защиты смельчаков-диссидентов понадобились и от­важные
адвокаты. Первыми из них стали Д.И. Камин­ская и С.В. Каллистратова. Конечно,
все без исключе­ния политические процессы по-прежнему оставались фарсами. Роли
для этих судебных спектаклей сочиня­ли в КГБ, а финалы писали в ЦК КПСС. Но
если суд

-    это
фарс с заранее известным приговором, то како­ва в нем роль адвоката? Ответить
на этот вопрос, и прежде всего для себя самих, должны были политиче­ские
защитники нового времени. Ответ Д.И. Каминской в ее книге звучит так: «У меня
никогда не возникала мысль, что обреченность дела может позволять рабо­тать
хуже, чем я умею, и, следовательно, хуже, чем обязана». Это означало, что
каждая защита, приня­тая Д.И. Каминской, будет принципиальной и беском­промиссной,
чем бы это ни грозило ей самой. Защити­тельные речи становились обличением
государствен­ного беззакония. Сторонники подсудимых, пробивав­шиеся на
процессы, старались записывать и распро­странять ее выступления. В пишущую машинку
вме­сто обычной бумаги закладывалась папиросная, что­бы получилось как можно
больше копий. А затем они расходились по Москве и многим крупным городам. Ре­чи
Д.И. Каминской и ее коллег-адвокатов можно бы­ло найти в высших учебных
заведениях, в курилках пу­бличных библиотек, в многочисленных НИИ, в клубах
творческих союзов. Их обсуждали, о них спорили на кухнях - единственно
возможных островках свободо­мыслия. Они были источником правды о политических
процессах и одновременно уроками мужества. Откры­тая гражданская позиция
адвокатов испугала власть. Деятельность адвокатов обсуждало высшее политиче­ское
руководство страны. 10 июля 1970 года глава КГБ СССР и будущий Генеральный
секретарь ЦК КПСС Ан­дропов обратился с секретным письмом в ЦК КПСС о «неправильном
поведении» в судебных процессах не­которых адвокатов, и в первую очередь Д.И.
Камин­ской и С.В. Каллистратовой. Председатель КГБ доно­сил в ЦК КПСС о том,
что адвокаты в судебных про­цессах отрицают наличие состава преступления в дей­ствиях
подсудимых, «нередко действуют по прямому сговору с антиобщественными
элементами, информи­руя их о материалах предварительного следствия и со­вместно
вырабатывая линию поведения подсудимых в процессе следствия и суда». По этому
письму было принято решение Секретариата ЦК КПСС. Спустя не­сколько недель
Московский горком партии сообщил в ЦК КПСС: «...адвокаты Каминская,
Каллистратова, По- здеев и Ромм впредь не будут допущены к участию в процессах
по делам о преступлениях, предусмотрен­ных ст. 190-1 УК РСФСР» («Распространение
заведо­мо ложных измышлений, порочащих советский госу­дарственный и
общественный строй»).