Пользовался огромным уважением и популярностью.

.Наконец появился наш эксперт Даниил Лунц.

Невысокого роста, всегда очень тщательно
одетый, очки в толстой роговой оправе. Гладко зачесанные, по­седевшие на висках
черные волосы. Многие называли его потом «полковником КГБ в белом халате». Но
он не был похож на полковника. У него был вид вполне ин­теллигентного штатского
человека. И он действитель­но происходил из очень интеллигентной и достойной
семьи. Его отец был еще до революции известным в Москве детским врачом.
Пользовался огромным ува­жением и популярностью. Он бросил Москву, бросил
годами налаженную практику и уехал в деревню - бес­платно лечить крестьянских
детей.

Имя его сына - эксперта-психиатра Даниила
Лунца впоследствии получило широкую известность, но из­вестность печальную и
позорную. Он - ученый, врач с многолетним опытом - стал тем, чьими руками КГБ
ка­рал инакомыслящих «пыткой психиатрии». Сейчас на­чнется судебный процесс.

Секретарь дает распоряжение впустить
публику. И сразу же наш небольшой зал наполнился, набился до отказа какими-то
необычными для суда людьми. Они все знали друг друга, громко разговаривали,
смеялись, какая-то единая по своему облику «оперативно-комсо­мольская» масса.

Потом это станет привычным, будет
повторяться во время каждого процесса над инакомыслящими. Я на­чну отличать
тех, кого видела раньше, от тех, кого впер­вые включили статистами в эту
массовку. Они нужны были для того, чтобы заполнить зал «своей», надеж­ной
публикой, чтобы не пустить в зал других - тех, кто с утра до вечера в течение
трех дней будет сто­ять на улице перед судом и ждать каждой вести о сво­их
друзьях-подсудимых. Так власти пытаются обеспе­чить закрытость этих «открытых»
процессов. Так пыта­ются пресечь всякую возможность утечки информации из зала
суда. И все же, чаще всего кому-нибудь из род­ственников подсудимых удавалось
пронести в сумоч­ке или в кармане пиджака магнитофон или кто-то уму­дрялся
тайно стенографировать ход процесса.