После обвинительного приговора это была

И
вот они звучат, эти слова.

Именем
Российской Социалистической Федеративной Республики. Судебная коллегия по
уголовным делам Московского городского суда приговорила: признать Бурова и
Кабанова виновными в предъявленном им обвинении по статье 102 Уголовного
кодекса. И определить им наказание в виде 10 лет лишения свободы каждому.

Как мы ни были к этому готовы, каким
тяжким, как будто непредвиденным грузом ложатся эти слова. И так всегда. Во всех
делах, где уверен в своей право­те. Как бы ни понимала умом, что осудят, все
равно аб­солютно иррационально надежда продолжает жить до этой последней
минуты.

Я, как, наверное, и все адвокаты мира,
немного вол­нуюсь перед речью. Мне, как и всем, хочется сказать ее хорошо.
Здесь и чувство профессиональной чести, на­верное, и немного тщеславия. Кому
неприятно услы­шать после речи похвалу?.. Но я никогда не сравню ин­тенсивность
этого волнения с той, которую испытываю в день вынесения приговора. И когда
меня товарищи спрашивали: «Когда ты больше волнуешься - перед речью или после
нее?» - я всегда отвечала:

-   Больше всего,
несравнимо больше волнуюсь, ожи­дая приговор и во время его чтения.

Суд очень утомляет. Часто, приходя домой
вечером, я от усталости не хотела и не могла ни с кем разгова­ривать. Молча ела
обед, молча, не читая, не глядя на телевизор, сидела потом у себя в кабинете.

После обвинительного приговора это была
уже не просто усталость, а изнеможение. Ощущение такой слабости, когда трудно и
лень протянуть руку, сделать лишний шаг.

В день вынесения приговора Саше и Алику,
бессон­ной ночью, я думала: «Проклятая работа. Я ненавижу эту профессию. Лучше
стать дворником, прислугой - кем угодно, но не участвовать в этой гнусной
комедии».