При рассмотрении персонального дела Золотухина

Именно так, в соответствии с законом, и
решил по­ступить Золотухин. Руководство прокуратуры Москвы требовало, чтобы он
настаивал в суде на виновности этих лиц и на их осуждении. Слишком скандальным
было само дело, и слишком долго находились подсу­димые под стражей до суда.
Золотухин был поставлен перед выбором - либо согласиться с требованием ру­ководства
и просить суд об осуждении тех, чью вину он считал недоказанной, либо уйти из
прокуратуры. Он выбрал последнее.

Золотухин произнес речь, в которой подробно
ар­гументировал свою просьбу об оправдании подсуди­мых, а затем ушел из
прокуратуры. Так он стал адвока­том, а затем, через несколько лет, и заведующим
одной из центральных юридических консультаций в Москве, членом президиума
Московской коллегии адвокатов.

Исключение Золотухина из партии
взволновало всю коллегию. Все понимали, что решается важный и об­щий для всей
коллегии вопрос - может ли адвокат в политическом процессе при недоказанности
вины под­защитного просить о его оправдании, или он должен лишь ограничиться
просьбой о снисхождении и тем са­мым предать своего подзащитного.

Золотухина в коллегии очень любили и
уважали. Од­нако, я думаю, не только это чувство, но и понимание опасности для
адвокатуры определило то, что на пер­вых этапах расправы над ним коллегия
открыто его поддерживала. При рассмотрении персонального де­ла Золотухина в
Дзержинском райкоме партии и затем при рассмотрении апелляции в Московском
комитете партии представитель партийной организации юриди­ческой консультации,
заведующим которой был Борис, пытался доказать несостоятельность возводимых на
него обвинений и дал ему блестящую характеристику.