С ее помощью уходили за

Моя речь в защиту Юрия была строго
разделена на две части. Одна часть - группа эпизодов обвинения в связях с НТС.
Эта довольно длительная по време­ни часть была посвящена анализу показаний
Добро­вольского - основного источника, из которого обвине­ние черпало
доказательства вины Галанскова. Это бы­ла наиболее эмоциональная часть моей
речи, и мне кажется, что я сумела доказать, что обосновывать об­винительный
приговор на показаниях Добровольского нельзя.

В меру своих возможностей я дала и психологиче­ский
анализ того, что привело Галанскова к самоогово­ру, к ложному признанию того,
чего он в действитель­ности не совершал. Моя аргументация по этому - наи­более
тяжелому - политическому обвинению не стави­ла меня в опасное положение. Это
была обычная за­щита, обычный спор по фактам, и я спокойно, безо вся­ких
опасений для себя могла просить суд об оправда­нии по всем этим эпизодам.

Тогда, в момент произнесения речи, да и во
время всего процесса, я не сомневалась в том, что Галансков действительно не
был связан с НТС. Теперь я знаю, что это не так. Уже после Юриной смерти НТС
объ­явил, что он был членом их организации.

Но и теперь, зная это, я ни в чем не
изменила своего отношения к Галанскову. Для меня по-прежнему основ­ным
критерием для оценки остается не то, был ли он связан с НТС или не был, а то,
привела ли эта его связь к поступкам бесчестным и жестоким. Даже самый стро­гий
нравственный судья не мог бы упрекнуть Юрия в безнравственности тех поступков,
за которые он был осужден. Вера в его бескорыстие и доброту осталась у меня
непоколебленной.

Не нужно забывать, что в те годы НТС был
един­ственной зарубежной организацией, систематически оказывавшей помощь
оппозиционным движениям в Советском Союзе. Благодаря ее деятельности многие
люди в моей стране получили возможность читать ли­тературу, издаваемую за
рубежом. С ее помощью ухо­дили за границу и публиковались многие самиздатов-
ские произведения.