Самсонов нас ничем не обидел.

Так мы расстались. Расстались навсегда. Встреча­ясь
в судах или на совещаниях, мы еле кивали друг другу головой и проходили мимо,
не останавливаясь. Терять друзей очень трудно. Я знаю, что это было тя­жело и
Василию. Как-то через несколько месяцев по­сле этого нашего «прощай» он говорил
общему другу, что разрыв с нами для него «незаживающая рана». Го­ворил о том,
что со временем я сумею оценить, что именно он меня спас от позора или
исключения из кол­легии. Я это не оценила.

Я не осудила бы Самсонова, если бы он с самого
начала отказался от защиты Синявского. Каждый че­ловек вправе сам решать такие
вопросы. Я осуждала Самсонова за то, что он дважды предал нашу профес­сию. Он -
председатель Коллегии адвокатов - капи­тулировал перед незаконными требованиями
Москов­ского комитета партии. Я знаю, что этими требования­ми были:

1.      Полностью
скрыть от обвиняемых тот общественный резонанс, который имело их дело.

2.   Отказаться
в защитительной речи от критики литературоведческой экспертизы.

3.  
Отказаться от произнесения в публичном судебном заседании
прямой просьбы об оправдании подзащитных.

Я считала, что он дважды предал нашу профессию,
потому что выполнение этих требований ослабляло законные возможности защиты не
просто абстрактно­го обвиняемого, но его собственного клиента, его соб­ственного
подзащитного.

Я ни в какой мере не хочу сказать, что за годы
нашей дружбы я считала Василия своим политическим еди­номышленником. Но я была
уверена, что нас связыва­ет общность взглядов на профессиональный долг.

Когда общие друзья говорили, что мы должны про­стить
Василия, что он вынужден был поступить так, мы с этим согласиться не могли.
Самсонов нас ничем не обидел. Просто он оказался не тем человеком. И нам уже не
о чем было с ним разговаривать, а значит, и не­зачем было встречаться. Я думаю,
что и он не впра­ве был ждать от меня благодарности. Непреклонность той линии,
которую он провел в этом деле, определя­лась уже не заботой обо мне, а боязнью
за свое поло­жение. Ведь лично ему Московский комитет КПСС по­ручил
организовать защиту соответственно с выдвину­тыми требованиями.