Смотрит оно прямо на меня.

Черноморец протягивает руку:

-   Давайте мне ваше
разрешение, я сам его подпишу. Действительно, какая-то глупость.

И вот я опять в зале судебного заседания.
Сажусь за стол, подвигаю к себе первый том.

Открываю.

Большая, во весь лист фотография. Одно
лицо круп­ным планом. Смотрит оно прямо на меня. Смеющееся лицо. Яркие,
блестящие глаза. Выражение такого бес­хитростного счастья. Это девочка. Это
Марина.

Я медленно поворачиваю страницу.

Опять фотография. Страшный вздувшийся
труп. Обезображенное черное лицо. Какие-то остатки оде­жды прикрывают верхнюю
часть того, что когда-то бы­ло телом.

Это тоже Марина.

И опять мысль: «А может, это действительно
они? И я буду помогать им? Помогать совсем уйти от ответ­ственности, избежать
всякого наказания за это? Это ужасно».

Поздно вечером мне домой позвонил Лев
Юдович.

-    Ну
как, смотрела дело?

По моему тону он чувствует, в каком я
состоянии.

-    Дина,
это пройдет, - говорит он. - Пройдет, как только ты поговоришь с Сашей, когда
начнешь по-на­стоящему читать дело. Поверь мне. Я был в еще боль­шем отчаянии.

И Лева рассказывает мне, как по
предложению Юсо­ва он начал знакомиться с делом с прослушивания магнитофонной
записи признания мальчиков и прове­денной после этого очной ставки между ними.

-    Это
было так страшно, - говорит он.

Я верю ему. И хотя я только читала эти
показания, но и у меня в ушах стоят эти никогда не слышанные мною голоса.

-    
Это Сашка предложил. Я не хотел, я только потом согласился.
Сашка душил ее, а я стоял в стороне.

-     Предложил
Алик. Зачем ты на меня наговариваешь? Ведь ты предлагал, а я по глупости
согласился. Ты врешь, что я ее душил. Никто ее не душил. Отчего она умерла? Не
знаю я, отчего умерла. Откуда мне знать. Может, и задохнулась, а может, еще от
чего.