Совершенно бесспорно, на мой взгляд,

Такая позиция не является чисто
академической. Судебная практика знает случаи (хотя их, естественно, очень
мало), когда суд, соглашаясь с такой позицией защиты, оправдывал обвиняемого.

Совершенно бесспорно, на мой взгляд, что в
тех де­лах, где защита не оспаривает фактов, где возражения против обвинения
ограничиваются толкованием зако­на и правовым анализом предъявленного обвинения
(а именно таким было наше дело), адвокат абсолютно самостоятелен в выборе
позиции и ни в какой мере не может считать себя связанным тем, что его подзащит­ный
признает себя виновным. Ведь, не обладая юри­дическими познаниями, обвиняемый
может ошибочно признавать совершенные им действия преступными в тех случаях,
когда закон их преступлением не считает.

Значительно труднее ответить на вопрос:
являлась ли позиция моих коллег тактически полезной? Имела ли она больше шансов
на успех в силу ее реалистич­ности, чем заведомо безнадежная просьба об оправ­дании?

Естественно, что у адвоката, когда он
просит о снис­хождении, значительно больше надежд на то, что суд удовлетворит
его просьбу (полное оправдание - явле­ние достаточно редкое в советском
правосудии) и по­беда будет одержана. Но я уверена, что и тот адво­кат, который
обоснованно просит суд об оправдании, если и терпит поражение, то при этом
добивается тако­го же смягчения участи для своего подзащитного. До­бивается
потому, что, понимая необоснованность об­винения, но не решаясь вынести
оправдательный при­говор, судья всегда компенсирует это возможно более мягким
наказанием. Именно это последнее соображе­ние давало мне, помимо законного, и
моральное право никогда не занимать в суде компромиссную позицию. Именно потому
я считала, что позиция моих товари­щей не оправдывалась желанием реально
облегчить участь Делонэ и Кушева. Ведь, участвуя в политиче­ских процессах,
адвокат не может руководствоваться тем, что исход дела предрешен. Он должен
защищать так, как этого требуют закон и материалы дела. Ина­че он неизбежно
превращается в пособника судебного произвола.