Среди пришедших был и самый

Не ругайте нас, как все
нас сейчас ругают. Каждый из нас сам по себе так решил, потому что невозможно
стало жить и дышать... Не могу даже подумать о чехах, слышать их обращения по
радио, - и ничего не сделать, не крикнуть.

Лариса,
25 августа 1968 г.

Позади только что закончившийся суд над
Анатоли­ем Марченко, известным диссидентом, автором книги «Мои показания», в
которой он - бывший политический заключенный - описал тюрьмы и лагеря времен
пра­вления Хрущева.

Его осудили за нарушение паспортного
режима. Но это была лишь внешняя причина. Подлинным осно­ванием привлечения его
к уголовной ответственности были написанные им и переданные на Запад для пу­бликации
открытые письма в поддержку нового напра­вления демократизации в Чехословакии.

В народный суд Тимирязевского района
Москвы, где слушалось это дело, пришли многие друзья Анатолия. Помню Павла
Литвинова, Бориса Шрагина, Анатолия Якобсона и других, имена которых мне были
известны по их участию в борьбе за права человека в Советском Союзе. Среди
пришедших был и самый близкий и до­рогой Анатолию человек, его нынешняя жена -
Лари­са Богораз-Даниэль. По иронии судьбы, судебный про­цесс над Анатолием
происходил в тот самый день - 21 августа 1968 года, когда советские войсковые
части вступили на территорию Чехословакии, оккупировали ее для того, чтобы, как
сказано было в «Правде» 21 августа, «.служить делу мира и прогресса».

Все мы, собравшиеся в народном суде, уже
знали об оккупации Чехословакии. Все, кроме Марченко. Меня специально просили
ничего ему об этом не говорить. Его друзья не сомневались, что он в судебном
заседа­нии будет протестовать против вторжения и этим на­влечет на себя новые
преследования.