Стоит, не поворачивая ко мне

-   Этому нанятому
адвокату я вообще отвечать не бу­ду. У меня дочь убили, а он денежки получает,
свинину ест.

-   Почему свинину? -
спрашиваю я Льва.

Он удивленно пожимает плечами. Только потом мы
узнали, что уже написано и отправлено в разные пар­тийные и правительственные
инстанции заявление Ко- стоправкиной-Бродской о том, что родители Бурова за­резали
своего кабана и кормят этой свининой Юдови- ча.

На мои вопросы Костоправкина отвечает. Стоит, не
поворачивая ко мне головы, поджав губы. А потом обя­зательно спрашивает у
судьи:

-   Я должна отвечать
этому адвокату?

-   Отвечайте, -
как-то с сожалением говорит Кирил­лов.

И так несколько дней подряд до тех пор, пока нам
со Львом делается окончательно понятно, что реши­ли мы терпеть и не реагировать
неправильно. Что мы не только переоценили свои возможности терпеть, но что наше
молчание воспринимается Костоправкиной как слабость, как разрешение продолжать.

А между тем за те дни, которые прошли, допроше­ны
оба - и Саша и Алик. Уже прозвучал в суде рас­сказ об условиях, в которых их
содержали, об угово­рах и обманах со стороны Юсова. Уже рассказал Са­ша, что,
признаваясь, показал на выезде совсем дру­гое место преступления, чем Алик. Уже
решил суд вы­звать понятых, запросить справку из камеры предвари­тельного
заключения о том, кто содержался совмест­но с мальчиками, запросить сведения о
погоде за дни, предшествовавшие гибели Марины. Все эти наши хо­датайства,
несмотря на возражения прокурора, были удовлетворены.

Кириллов слушал показания Саши более спокойно, и
нам даже казалось - с интересом. И среди тех вопро­сов, которые он задавал,
было действительно много нужных и разумных, и было видно, что не только мы, но
и он дело знает.