Он стоит перед судом, чуть

-    Нет.

-    Знаете
ли вы Иванова?

-    Нет.

-   Знакомы
ли вы с Веселовым, Богатыревым и Ва­сильевым?

-    Нет.

Он стоит перед
судом, чуть повернув к нам голову. Он знает, что всем нам - судье, прокурору и
адвокатам

-    ясно,
что он лжет, но он нисколько не волнуется, не боится разоблачения. Когда Долгов
произносит свое очередное «нет», он смотрит на нас и улыбается ка­кой-то даже
обезоруживающей своей наглостью улыб­кой. Как бы говорит нам: «Не верите? Ну и
не верьте. А все равно сделать вы ничего не можете». И молчит су­дья Лубенцова,
и не говорит ему: «Что вы, свидетель! Как можно поверить, что вы не знакомы ни
с одним из ваших сослуживцев, которые 25 августа в 12 часов вместе с вами были
у Лобного места?»

И прокурор тоже молчит. И мы должны
подавлять в себе буквально захлестывающее нас чувство ненави­сти и отвращения и
к этой лжи, и к тем, кто ее защи­щает.

-    Свидетель
Иванов, вы знакомы со свидетелем Долговым?

-    Конечно,
мы ведь вместе с ним работаем.

-    Свидетель
Долгов тоже знает вас?

-    Ну
как же! Я знаю его, и он знает меня.

-    Свидетель
Васильев вам тоже знаком?

-    Да.

-    А
свидетель Богатырев?

-    Да,
и его я знаю.

-    Видели
ли вы этих ваших знакомых 25 августа на Красной площади?

-    Нет,
никого не видел.

И опять у меня перед глазами лицо
свидетеля Дол­гова и его улыбка, как будто он говорит нам: «Но вы ведь и без
Иванова знали, что я вру. Но и он не гово­рит правды - ведь не сказал же он,
что видел меня на площади. И не скажет. И другие не скажут. Так что вол­новаться
нечего».