Стоит только снять телефонную трубку.

Это случилось в конце октября 1967 года. Уже
после суда над Владимиром Буковским и после того, как я заканчивала знакомиться
с многотомным делом Юрия Галанскова, Александра Гинзбурга и других, обвиняв­шихся
в антисоветской агитации и пропаганде. Судеб­ный процесс над ними был еще
впереди.

Как-то вечером у меня дома собрались гости. Наш
разговор был прерван появлением моего сына Дми­трия. Он вошел в комнату как-то
очень растерянно улыбаясь.

-   Папа, - сказал
он, - ты мне очень нужен, выйди ко мне на несколько минут.

Муж вернулся очень скоро. Он был растерян не
меньше сына.

-   Я должен сказать
вам, что весь разговор, каждое слово, которое вы произносите в этой комнате,
отче­тливо слышно в комнате сына. Стоит только снять те­лефонную трубку.

Мы жили в трехкомнатной квартире с двумя коридо­рами.
Комната сына - первая от входной двери, наша

-    последняя.
Нас разделяли два коридора и большая комната, в которой тогда жила моя мать. В
моей ком­нате не было ни телефонного аппарата, ни проводки для телефона.

Первой моей реакцией было:

-    Не
может быть!

Но вот я уже стою в комнате сына и, сняв теле­фонную
трубку, слушаю. Долгий телефонный гудок - и сквозь него.

Мне никогда до этого не приходилось с такой отче­тливостью
слышать человеческий голос и каждый звук

-   шум льющегося в
бокал вина, легкий звон стекла. - все, как бы усиленное в громкости, доносится
до меня из телефонной трубки.

Потом мои гости по очереди совершали этот путь от
обеденного стола в комнату сына. Каждый хотел убе­диться сам. Все единодушно
считали, что прослуши­вающее устройство установлено не только в телефон­ном
аппарате, но и непосредственно в моей комнате.