Так она закончила свои показания.

Так она закончила свои показания. И опять тихий
го­лос Петухова:

-    Свидетельница
Бродская, мы вас слушаем, мы ждем ваших свидетельских
показаний. Расскажите су­ду, что вам известно по делу.

-    Но
я же вам сказала, мне известно, что они убий­цы. Мне известно, что они терзали
и мучили Марину. Они сами в этом признались. Что же еще вам нужно? Каждый
советский человек понимает, что у нас в стра­не могут признаться только
виновные!

И Бродская, как-то забыв, что она больна, что про­сила
разрешения давать показания сидя, встает и уже вновь требует у суда не только
от своего имени, но и от имени всех честных советских людей - осудить и су­рово
наказать. И тут опять покрывается краской около скул всегда бледное лицо
Петухова, как-то особенно плотно сжимаются его губы.

Но через долю минуты, когда пауза почти
незаметна, его голос тих и спокоен:

-    У
суда к вам, свидетель, вопросов больше нет. То­варищ прокурор, вы имеете
вопросы к этому свидете­лю?..

Как будто слово «свидетель» произнесено несколь­ко
иронично. А может, мне это только кажется?..

Пожалуй, самым сенсационным днем в нашем про­цессе
был день допроса заместителя начальника уго­ловного розыска Московской области.

Весь этот допрос от начала до конца провел
Юдо- вич, и провел так, что никому уже не было нужды за­давать вопросы.

Как ни старался свидетель уйти от прямых
отве­тов, как ни ссылался на невозможность раскрыть тай­ну оперативной работы,
он вынужден был признать, что взрослые Скворцов и Дементьев были помещены в
камеры Алика и Саши со специальным заданием, что именно поэтому скрывались их
подлинные фамилии. И что проводил он эту оперативную разработку по по­ручению
следователя Юсова.