Так побледнеть мог только убийца.

Я
предупредила Сашу, что такие беседы у нас будут. Учитывая то столкновение,
которое у меня уже было с судьей, мы договорились, что Саша сам будет просить
разрешение на эти беседы.

И
вот первый день.

Дело
слушается в большом зале Московского областного суда. Собрались все вызванные
свидетели

-    более
ста человек. Для нас с Юдовичем ни одного знакомого лица. Мы никогда раньше их
не видели, не слышали звука их голосов. Всегда допрос свидетеля в суде может
принести много неожиданностей. А в этом деле?

Нам с Юдовичем надо добиться, чтобы свидетели
показывали правду.

И только то, что им действительно известно.

О чем они свидетельствуют?

О времени, когда закончили играть в волейбол, и о
времени, когда услышали пение девочек. Или о том, как побледнел Саша, увидев
всплывший труп Марины. («Так побледнеть мог только убийца».)

Или о том, что родители Алика плохие люди и, ко­нечно
же, в такой семье не мог вырасти хороший сын.

Но суд будет их допрашивать - эти сто человек. И
эмоциональный заряд ненависти и мести, который они накопили, будет ежедневно и
ежечасно действовать на суд. Укреплять его предубеждение против обвиняемых в
том недоверии, которое возникает всегда и которое определяется самим фактом
привлечения к уголовной ответственности.

Мы смотрим на всех этих толпящихся людей и пы­таемся
угадать, кто мать Марины - Александра Косто- правкина, кто мать девочек
Акатовых. Внезапно мы ви­дим женщину. Она стоит в группе свидетелей и что- то
им объясняет. Среднего роста, очень приземистая, почти квадратная, старая.
Стриженые, совершенно се­дые волосы завиваются мелкими кольцами. В волосах
большой гребень.