Так прошли январь и февраль.

Так прошли январь и февраль. Наступил
март. Мы уже кончили знакомиться с протоколом судебного за­седания, уже подали
развернутые кассационные жа­лобы. Оставалось только дождаться дня, когда дело

будет рассматриваться в
Верховном суде РСФСР.

Как вдруг. Я не помню, какого числа это
было. Собы­тия развивались с такой быстротой, что даже последо­вательность их
иногда восстановить трудно.

Началось
все со статьи во французском журнале «Нувель обсерватер». В ней говорилось, что
в Совет­ском Союзе произошли большие перемены. Что не­льзя не приветствовать
процесс либерализации и де­мократизации советского общества. И в качестве ил­люстрации,
подтверждающей эту либерализацию, ав­тор привел отрывок из речи Золотухина. Тот
самый от­рывок, который я цитировала в предыдущей главе:

Гинзбург
считал приговор (по делу Синявского и Даниэля. - Д.К.)
неверным. Как должен поступить гражданин, который так считает? Он может
отнестись к этому с полным безразличием, или это может вызвать у него
общественную реакцию. Гражданин может безразлично смотреть, как под конвоем
уводят невинного человека, и может вступиться за этого человека. Я не знаю,
какое поведение покажется суду предпочтительнее. Но я думаю, что поведение
неравнодушного более гражданственно.

Автор статьи, приводя эту цитату,
утверждал, что уже одно то, что в советском суде адвокат может ста­вить вопрос
об оправдании человека, обвиняемого в совершении политического преступления,
как и то, что защиту осуществляют не назначенные, а избран­ные самими
подсудимыми адвокаты, несомненное и бесспорное свидетельство демократизации
советско­го строя. Мог ли автор этих благожелательных строк предположить, что
его статья станет причиной, во вся­ком случае, толчком к жестокой расправе?..
Уверена, что он этого не предполагал. Как не могли этого пред­полагать мы и те
немногие из наших друзей, которые имели возможность прочесть эту статью.