Таким образом, существует целая категория

Еще в 1972 году представитель президиума
Москов­ской коллегии адвокатов, не усомнившись, мог напи­сать на заявлении Нины
Ивановны Буковской (она про­сила разрешения на то, чтобы я защищала ее сына
Владимира), что адвокат Каминская не может быть до­пущена к участию в этом
деле, так как право на защи­ту в подобных делах имеют лишь адвокаты, включен­ные
в список, утвержденный КГБ. Но в 1977 году на аналогичном заявлении матери
Анатолия Щаранско- го он уже такой надписи не сделал. Ее также лишили
возможности выбрать защитника для сына, но сдела­ли это устно. Да и мне
пришлось выслушать упрек от заместителя председателя президиума.

-   Зачем тебе надо
было говорить о допуске и давать повод для ненужной шумихи? Надо было сослаться
на то, что ты больна или занята и потому не можешь при­нять дело.

Так сказал он мне по телефону сразу после того,
как мать Щаранского вышла из его кабинета. А вскоре я была отчислена из
коллегии и нас с мужем вынудили подать просьбу о разрешении на эмиграцию.

Но об этом дальше будет отдельный рассказ.

Таким образом, существует целая категория
дел, в которых основная масса адвокатов не может прини­мать участия. Во всех же
остальных случаях право ад­воката принимать на себя защиту по любому уголов­ному
или гражданскому делу бесспорно.

Как правило, адвокат получает возможность
уча­ствовать в уголовном деле лишь с того момента, ко­гда предварительное
следствие уже закончено. (По делам, где обвиняемыми являются несовершеннолет­ние,
и в некоторых других очень редких случаях - с момента предъявления обвинения.)
Вступив в дело, адвокат впервые встречается со своим арестованным подзащитным,
как в присутствии следователя, так и (с его разрешения) наедине.