Только они могут разъяснить, почему

Марина не вернулась домой.

Слух о том, что Марина пропала, с
невероятной бы­стротой разнесся по деревне. Один за другим к дому
Костоправкиной подходили односельчане. Среди них и те, кто видел детей,
накануне вечером игравших в во­лейбол, и те, кто слышал голоса детей,
переходивших по лавам через пруд, и рыбаки, которые с берега или с лодок видели
их и даже узнавали голоса - ведь се­стры Акатовы первые певуньи на деревне, их
голоса не спутаешь.

С самого утра в доме Костоправкиных -
работник милиции - дознаватель.

Он спрашивает каждого приходящего в дом и
тща­тельно записывает все показания; фиксирует время, когда дети разошлись с волейбольной
площадки, ко­гда их слышали рыбаки и жители прибрежных домов, записывает
показания Алика, Саши, Нади, Нины, Иры, Лены и многих других.

Особенно придирчиво допрашивает он Алика и
Са­шу - ведь они последние, кто видел Марину. Только они могут разъяснить,
почему вдруг расстались с Ма­риной, почему она одна пошла вперед и не захотела
вернуться с ними. Ни Алик, ни Саша не могут объяс­нить этого.

«Не пошла, и все», «Не захотела, и все».

А в это же время оперативные работники
милиции и добровольцы - жители деревни прочесывают весь бе­рег пруда и
совхозный сад, осматривают каждый куст, каждую тропинку. Искали до сумерек.
Никаких следов Марины обнаружено не было.

19 июня с самого утра поиски
возобновились. Толь­ко к вечеру наткнулись на небольшую полянку в овра­ге около
руслановской дачи. Там, на сильно помятой траве, под небольшими кустами нашли
вязаную кофту

Марины,
рядом оторванную от нее пуговицу. Немного в стороне - мужскую старую фуражку и
белую пугови­цу - бельевую (такие пришивают к самому дешевому мужскому нижнему
белью).