Только рыдания, которые невозможно сдержать.

Решаем заехать ко мне домой, взять моего сына, до­вести
его до ближайшего к деревне места на шоссе и

там ждать, пока он пешком
пойдет в дом Кабановых.

Через два часа мы вернулись ко мне домой.
Все бы­ло прекрасно, Лев поднял наш традиционный тост:

-   За нашу
профессию!

Как мы любили ее - нашу профессию - в этот
день!

А тут раздался телефонный звонок. И когда
я подня­ла трубку, там только рыдания. Ни одного слова. Толь­ко рыдания,
которые невозможно сдержать. И я тоже начинаю плакать вместе с ней - с Сашиной
мамой.

20 августа 1968 года, через 23 месяца и 20
дней, мальчики вернулись домой. С этого же дня возобнови­лось следствие по их
делу. Оно длилось семь месяцев. И мы опять не знали ничего о том, что
происходит там, уже в другом следственном кабинете, у другого следо­вателя, но
в той же прокуратуре Московской области.

Через несколько дней после отмены
приговора в Верховном суде, когда я переписывала определение, ко мне подошел
Карасев, который был докладчиком по нашему делу.

-   Что, товарищ
Каминская, продолжаете свою рабо­ту над делом? - полушутя спросил он, увидев,
как я, почти дословно, переписываю весь текст.

-   Не могу отказать
себе в удовольствии иметь пол­ный текст этого определения.

-   А я им недоволен.
- И в ответ на мой вопроситель­ный взгляд добавил: - Дело нужно было
прекращать. Здесь нечего доследовать.

Но потом решили предоставить эту
возможность прокуратуре. Пусть они сами тихо прекратят это дело. Так будет
меньше жалоб, меньше шума.

Мы с Юдовичем мало верили, что прокуратура
пре­кратит дело. Слишком много нарушений было допуще­но не только Юсовым, но и
начальником следственно­го управления прокуратуры и самим Гусевым, санкци­онировавшим
незаконный арест Саши и Алика и неза­конное их содержание под стражей.