Том 1, лист дела 27.

Том 1, лист дела 27. Заявление Добровольского от

15 
февраля 1967 года:

Размышляя
над нашей вчерашней беседой, готов представить следствию недостающие экземпляры
журнала «Феникс». С этим нельзя затягивать, так как не исключена возможность,
что они уйдут за границу. Если Вы согласитесь отпустить меня хоть на несколько
дней, я смогу оказать эту помощь следствию.

С этого заявления начинается та линия поведения
Добровольского, которую я не могла расценить иначе, как сотрудничество с КГБ.
Во всех последующих за­явлениях и допросах центр тяжести переносился на других.
Добровольский уже не ограничивается тем, что говорит: «Не я». Он говорит:
«Виновны другие».

Том
1, лист дела 32. Заявление Добровольского от 13 марта 1967 года:

Я пытался убедить Вас, что ничего, в том числе и
открытого письма Шолохову, я Радзиевскому не передавал. Предлагал проверить
отпечатки пальцев на письме. Предлагал и другие варианты.

Вы отказались. Вы продолжаете держать меня

в заключении на основании показаний одного
человека - Радзиевского.

Его
показания неверные. Письмо к Шолохову и все
остальные материалы ему передал Галансков. Радзиевский
показал на меня, так как знал, что я «шизофреник», и думал, что меня не тронут.
Я абсолютно не виноват и к этим материалам никакого отношения не имел.

Том
1, лист дела 34. Заявление Добровольского от 22 марта 1967 года:

В
своем покаянном заявлении от 13 марта я был с Вами недостаточно искренен. Я
утаил, что материалы Галансков передал в моем присутствии. Я сам это видел. Это
было в январе 1967 г. вечером, около памятника Лермонтову. Сейчас я даю
правдивые показания.

Этим
признаниям предшествовали несколько пи­сем, которые Добровольский пытался
нелегальным пу­тем передать Галанскову и своим близким - жене и ма­тери.