Том 3, листы дела 107108.

А
потом опять несколько страниц - цитаты из тех по­казаний Саши, в которых он
признавал себя виновным.

Вместе с Аликом от его дома мы пошли к колонке.
Там стояла Марина. По пути к Марине Алик предложил изнасиловать ее, и я дал
свое согласие. Вместе с Мариной дошли до санаторского дома, и там Алик пристал
к Марине. Она сказала: «Отстань», - и мы пошли вниз. В доме Акатовых никого не
было. Пошли дальше.

У
крайнего дома Богачевых мы остановились, и Алик наскочил на Марину, закрыл ей
рот кепкой.

Мы взяли ее под
руки и пошли к саду» (показания Саши Кабанова. Том 3, листы дела 107-108).

И
дальше те же подробности, что и в показаниях Алика. Только утверждает, что,
когда кончили насило­вать,

Алька сказал Марине: «Вставай». Она не

отвечала.
Мы пытались ее поднять, но она не поднималась. Алька вынул изо рта Марины
кепку.

Мы решили, что
она умерла, но отчего - не знали, может быть задохнулась. Алька сказал, что ее
лучше закопать, чтобы никто не нашел, но потом решили снести в пруд (показания
Саши Кабанова. Том 3, листы дела 110-111).

И так страница за страницей. Показания с
очень не­значительными изменениями, которые кажутся мне со­вершенно
несущественными. Показания, насыщенные деталями, которые выглядят так
правдоподобно.

В самом конце третьего тома заявление,
написан­ное детским почерком. Собственноручное заявление Саши.

Я
решил рассказать правду, так как я хочу идти в жизнь с чистой совестью. Я
совершил преступление, но я за него буду нести ответ, и мне не хочется, чтобы
меня мучила совесть за то, что я не раскаялся в этом поступке. Но я в этом
поступке раскаиваюсь, и такого больше не повторится, так как это вышло по
глупости и по предложению Бурова Алика. Сам бы я до этого не додумался (том 3,
лист дела 224).