Товарищ общественный обвинитель, можете продолжать.

-    Ваше
заявление будет занесено в протокол. Това­рищ общественный обвинитель, можете
продолжать.

И уже всем было ясно, что «признание» мальчиков
было подлинной «царицей дела». Формула «раз при­знался - значит, виновен»
продолжала, как нам каза­лось, надежно цементировать в глазах суда эту де­фектную
постройку.

И только показания учительницы Саши и Алика Вол­конской
не вписались в эту схему. Юсов пригласил ее участвовать в Сашином допросе в
качестве предста­вителя школы. В суде прокурор просила Волконскую подтвердить,
что Саша во время этого допроса призна­вался добровольно, что Юсов не оказывал
на него да­вления. После того как Волконская все это подтверди­ла, Волошина
спросила ее:

-    Ну,
может быть, вы хотите добавить что-нибудь к своим показаниям?

-    Когда
допрос был закончен, - ответила Волкон­ская, - Саша спросил Юсова: «Ну а теперь
вы меня от­пустите?» Этот вопрос показался мне совершенно аб­сурдным. Но еще
больше меня удивил ответ Юсова: «Что ты, Саша. Как я могу отпустить тебя
сейчас. Ты ведь знаешь, что здесь полно Марининых родственни­ков».

Так неожиданно Сашино объяснение о том, что он
признал себя виновным потому, что Юсов обещал ему за это отпустить его,
получило важное подтверждение.

Из всего того, что происходило в последующие дни,
расскажу лишь о допросах Бродской, Марченковой и понятых.

Берта Карповна вошла в зал судебного заседания
уверенно и спокойно. Так же уверенно и спокойно от­вечала на вопросы суда.

-   Да, мне известно,
что они (она ни разу не назвала мальчиков ни по имени, ни по фамилии, хотя
знала их со дня рождения) убили Марину. Марина была исклю­чительная девочка. Из
таких потом вырастают герои. А они терзали ее, как фашисты. Они не только лиши­ли
мать любимой дочери. Они лишили весь советский народ прекрасного человека,
которым по праву можно было бы гордиться. И от имени всех я требую от на­шего
суда, суда, избранного народом: никакой пощады этим убийцам. Им не место на
нашей земле!