Уже адвокат за тебя сказал.

Кириллов слушает меня спокойно, с чуть снисходи­тельной
улыбкой.

-    Все,
товарищ адвокат? Вы закончили?

И, глядя на уже встающего Юдовича:

-    Вы,
конечно, присоединяетесь к этой аргумента­ции? Вас устроит, если мы запишем в
протокол, что вы

сделали аналогичное заявление?

И опять Кириллова перебивают. На этот раз Саша.
Он тоже встал и просит разрешения обратиться к суду.

-   Ну, что у тебя
там такое? Уже адвокат за тебя ска­зал.

-   Я хочу сказать, -
говорит Саша, - что отказываюсь от всех свиданий с адвокатом, пока вы сами не
предло­жите. Я не хочу, чтобы вы думали, что меня подучают.

И пауза. Длительная пауза, когда председательству­ющий
пристально смотрит в глаза Саши. И мне кажет­ся, что в этом взгляде живой
интерес, а не угроза. И я быстро думаю: «Какой Саша молодец! Как достойно он
это сказал!»

Слежу за секретарем: записывает ли она заявление
Саши в протокол? Это очень важно. Адвокат в касса­ционной инстанции может
ссылаться только на то, что отражено в протоколе судебного заседания.

Сколько длится эта пауза - секунды или минуты?
Мне она кажется очень длинной. А Кириллов молчит и смотрит на Сашу. И Саша не
опускает голову и про­должает смотреть прямо Кириллову в глаза.

-   Хорошо, Кабанов.
Я принимаю это условие. Я сам скажу, когда будет можно переговорить с
адвокатом. На сегодня мы окончили работу. Завтра начинаем с твоего допроса.
Обдумай все. И я еще раз напоминаю тебе - говори нам правду.

Мы со Львом сидим уже в пустом зале, подавленные
всем, что происходило. И грубостью председатель­ствующего, и оскорблениями от
матери Костоправки- ной, и больше всего откровенным нарушением зако­на. Как
защищать в условиях, когда наши подзащит­ные полностью изолированы, оторваны от
нас? Даже ведь взрослые, образованные и опытные обвиняемые с нетерпением ждут
встречи, чтобы спросить у нас: «Ну как? Как ваше мнение? А правильно я
сказал?..»