Уже перечислены все нравственные пороки

Свою
обязанность доказать обвинение прокурор ре­ализовал в двух фразах:

Нет
надобности доказывать, что эти плакаты носили явно клеветнический характер.

И:

Наша
печать разъяснила всем гражданам прогрессивный характер действий советского
правительства, и не понимать это невозможно.

Прокурор решительно возражал против
термина «демонстрация» применительно к нашему делу. Он признал, что конституция
гарантирует советским гра­жданам право на свободу демонстраций, но утвер­ждал
(и в этом он абсолютно прав), что партия и прави­тельство признают
демонстрацией только то, что орга­низовано или санкционировано властью.

Весь этот набор демагогических фраз и
политиче­ских лозунгов вполне привычен на митинге. В суде от прокурора, даже по
политическим делам, ждут боль­шего. Лубенцова была явно разочарована. С нескры­ваемой
иронией слушала она «правовую» часть речи прокурора и, наверное, досадовала на
то, что ей при­дется заново в приговоре решать вопросы квалифика­ции, так
безбожно перепутанные обвинителем.

Но вот наступают минуты, когда прокурор
обраща­ется к суду с предложением о наказании.

Все замерли, понимая, что именно сейчас
решает­ся судьба подсудимых, что в этом случае устами про­курора Дреля будет
говорить государство, послушным рупором которого он является.

Уже перечислены все «нравственные пороки»
под­судимых, которым советская власть дала «все» и ко­торые вместо того, чтобы
доверять советским газетам и советскому радио, «черпали порочную информацию из
мутных зарубежных источников»; и дальше:

Учитывая,
что Литвинов, Бабицкий и Богораз раньше к уголовной ответственности не
привлекались. при избрании меры наказания прошу применить статью 43 Уголовного
кодекса РСФСР.