В любое удобное суду время.

Действительно, такой протокол есть. Именно его я
читала, готовясь к делу. Показания мальчиков записа­ны там очень подробно, с
множеством деталей изнаси­лования. Записано и как раздевали, и как тащили Ма­рину,
как уронили ее труп по дороге. Все это воспроиз­водится в обвинительном
заключении как безусловное доказательство вины мальчиков. Но ничего этого - ни
одной из этих деталей - не донеслось до меня сквозь бравурные звуки полонеза.

В перерыве решаем просить дать нам возможность
еще раз прослушать эту пленку. В любое удобное су­ду время. В судебном
заседании, или после него, или завтра рано утром. Но услышать, разобраться и
запи­сать этот текст для себя нам необходимо.

Процессуальный закон, разрешающий применение
звукозаписи при допросе, содержит обязательное для следователя правило. Он
категорически запрещает производить фрагментарную запись показаний. Толь­ко от
начала и до конца. От первых слов следовате­ля, объявляющего о дате и месте
допроса, до послед­них слов допрашиваемого о том, что дополнений он не имеет.

Таким же обязательным требованием закона явля­ется
одновременное со звукозаписью ведение следо­вателем обыкновенного письменного
протокола. Этот письменный протокол должен по идее полностью со­ответствовать
звукозаписи. Однако все понимают, что практически это невозможно. Следователь
не в состо­янии дословно записать все сказанное на допросе. По­этому фонограмма
всегда полнее, а следовательно, и длиннее одновременно с ней ведущегося
протокола.

Наше желание восстановить полный текст звуко­записи
объяснялось необходимостью услышать все мельчайшие подробности, которыми
сопровождались рассказы обоих мальчиков на этой очной ставке. Но не скрою, что
было и другое. Мы хотели проверить, в ка­кой мере соответствует рукописный
протокол этой оч­ной ставки тому, что действительно говорили Алик и Саша и что,
несомненно, запечатлено на пленке. На­ша подозрительность в данном случае
подкреплялась еще и тем, что у Льва и у меня сложилось впечатление, что если
читать этот протокол в том же речевом темпе, что и на фонограмме, то такое
чтение займет больше времени. Значит, этот протокол длиннее. Значит, в нем есть
что-то, чего нет в фонограмме и, следовательно, чего мальчики вообще не
говорили.