В рапорте На мое требование

Но я понимала, что весь этот ход рассуждений, важ­ный
для моей оценки показаний свидетелей, не может быть использован в суде, пока я
не найду подтвержде­ния того, что КГБ действительно оказывал давление на этих
свидетелей.

Но, как ни скрывай, ложь обязательно где-то про­явится.

И вот:

Том 1, лист дела 69, допрос свидетеля Куклина 27
августа. 25 августа стоял на посту на углу улицы Куйбышева. Заметил группу в
8-10 человек,

которые
шли по направлению к Лобному месту.

Не знаю, почему,
но я сразу обратил на них внимание и сразу побежал туда. Когда я прибежал на
площадь, я увидел что-то в руках у граждан, которые сидели на тротуаре Лобного
места. Близко к Лобному месту я не подходил и потому лозунгов не видел и
выкриков не слышал. В этот же день после сдачи смены я написал рапорт.

Противоречия между показаниями Куклина и им же
написанным рапортом очевидны.

В показаниях: «...Выкриков не слышал». В рапорте:
«...Они стояли на проезжей части и кричали.» В ра­порте: «На мое требование
уйти с проезжей части эти граждане не реагировали, продолжали стоять и кри­чать».

Но как мог свидетель обратиться к демонстрантам с
каким бы то ни было требованием, если близко к Лоб­ному месту он не подходил
(протокол допроса)?

Куклин
- не обычный свидетель. Он инспектор ОРУ­Да.
Ему был доверен один из самых ответственных постов в Москве - участок
правительственной трас­сы, соединяющей Кремль с ЦК. Все его внимание со­средоточено
на обеспечении правильного и безава­рийного движения машин на обслуживаемой им
тер­ритории, куда входит и Красная площадь. Естествен­но, что его показания
представляют наибольшую цен­ность для решения вопроса о том, действительно ли
демонстрация привела к нарушению нормальной ра­боты транспорта. В рапорте он
пишет: