Вам будет легко в этом

Первой реакцией на арест было отрицание.

Радзиевский меня оговаривает. Он бессовестно
лжет, я ничего ему не передавал (допрос 19 января, том 1, лист дела 8).

Радзиевский скрывает того, кто действительно

давал ему эти
материалы. Он бессовестно оклеветал меня. Галансков мне их не передавал, а я не
передавал их Радзиевскому (допрос 20 января, том 1, лист дела 12).

Допросы следуют один за другим 19, 20, 21, 25 ян­варя.
И все то же: «Он клевещет», «Он бессовестно лжет», «Он оговаривает
невиновного».

В
перерывах между допросами Добровольский пи­шет пространные заявления, в
которых, помимо моль­бы верить ему, предлагает различные способы провер­ки
своей непричастности к передаче этих материалов.

Вам
будет легко в этом убедиться, если вы возьмете отпечатки пальцев, которые,
несомненно, остались на папке и вложенных в нее листах машинописного текста
(том 1, лист дела 21).

Когда я читала протоколы допросов и собственно­ручно
написанные Добровольским заявления, я уже знала, что именно Добровольский
передал Радзиев­скому материалы. Сам Добровольский к тому времени уже признал
это. Я не осуждала его за эту ложь. Умом понимая, что всякая ложь
безнравственна, ответствен­ность за нее я возлагала на тех, кто карает тюрьмой
за одну попытку размножить критическую статью.

Последний в этой начальной стадии следствия до­прос
Добровольского датирован 28 января. После это­го наступает длительный перерыв,
связанный с на­правлением Добровольского (а также Галанскова) на
судебно-психиатрическую экспертизу в Институт су­дебной психиатрии имени
профессора Сербского. Но связь между следователем и Добровольским не пре­рывалась.