Вас, очевидно, с чемто поздравляют?

Помню, как я возражала против неправильного ве­дения
допроса председательствующим. Я стояла пе­ред судом и говорила, чувствуя, как
напрягается во мне каждый нерв. Мне стоило огромных усилий не дать во­влечь
себя в перепалку, говорить спокойно. В этот мо­мент дверь зала открылась и
вошла женщина-почта­льон с огромной пачкой телеграмм. Медленно и спо­койно она
шла по длинному проходу и, подойдя ко мне, сказала:

-   Распишитесь.

А потом также спокойно вышла из зала.

-   Я могу
продолжать? - спросила я у совершенно оторопевшего председателя.

Эффект неожиданности был так велик, что всю
остальную часть моих возражений Писаренко выслу­шал не перебивая. В перерыве он
спросил у меня:

-   У вас сегодня
какой-то юбилей? Вас, очевидно, с чем-то поздравляют?

И, не дождавшись ответа, добавил:

-   Ну что же, и мы
тоже найдем возможность поздра­вить вас.

В тот день у меня действительно был юбилей - мне
исполнилось 50 лет. Мои московские друзья, коллеги, мои бывшие стажеры прислали
поздравительные те­леграммы. Никто не знал, в какой гостинице я оста­новилась.
Телеграммы адресовались просто: Ташкент, Городской суд, адвокату Каминской.

Слова Писаренко «и мы тоже найдем возможность
поздравить вас» я восприняла как прямое предупре­ждение перед защитительной
речью. Я не собиралась отступать от позиции, которую заняла еще в след­ствии,
когда считала, что в действиях Джемилева и Га­бая нет состава преступления и
они должны быть при­знаны невиновными. Но впервые в жизни, готовясь к защите, я
написала свою речь, полностью лишив себя права на малейший экспромт, проверяя
каждое слово, которое будет произнесено в суде. Я знала, что кары мне не
избежать, но не хотела давать суду оружие для расправы.