Все отдают вам великую честь.

Я приносила. Волнуясь, страшась разоблачения, но
приносила курящим - сигареты, которые они курили во время свидания, а потом
поштучно засовывали в спе­циально принесенную пустую пачку от таких же сига­рет,
чтобы иметь возможность взять их с собой в каме­ру. Некурящим - шоколад,
который тоже тайком, отла­мывая по кусочку, они съедали в моем присутствии, а
обертку от которого я засовывала обратно в портфель.

Какие запрещенные темы обсуждали мы во вре­мя
свидания наедине, что нам приходилось опасаться подслушивания?

Я рассказывала Павлу и Ларисе о всех передачах
западного радио о предстоящем над ними суде.

А это запрещено.

Я рассказывала о судьбе их друзей и товарищей, о
том, что приговор по делу Анатолия Марченко оста­влен в силе, а сам Толя уже в
тюрьме в городе Соли­камске.

Это тоже запрещено.

Я пересказывала им, а иногда давала читать пись­ма
от родителей, жен, невест, друзей. Письма полные нежности, заботы о них,
выражения гордости за них и восхищения их мужеством.

Если внимательно читать мое досье, то можно на­ткнуться
на такие записи.

Том 2, лист дела 87. Показания свидетеля
Веселова.

25 августа я пришел. «Милый мой бесценный друг!
До сих пор не могу себе простить, что меня не было в Москве в тот трудный и
великий ваш день.

О
вас мне много говорят и много пишут. Все отдают вам великую честь».

И дальше многочисленные приветы и выражения
надежды на скорую встречу «куда бы ни занесла вас судьба».

Просто дать прочитать такое письмо Павлу (это ему
оно было адресовано) я не могла, это запрещено. Вот и вынуждена была,
переламывая свою природную дис­циплинированность и законопослушность, идти на
эту примитивную, но безотказно меня выручавшую кон­спирацию. Я делала это
потому, что была уверена то­гда, равно как и сейчас, что правосудие не пострада­ет
оттого, что обвиняемые будут знать, что они не за­быты, что о них думают, что
демонстрация не прошла бесследно.