Я помню, как в разгар

Но есть и другие русские интеллигенты.

Я помню, как в разгар антисемитского
разгула 1948­1949 годов ко мне
подошел старый русский адвокат, че­ловек высокой интеллигентности и настоящих
русских традиций. Это было в зале суда, в перерыве между двумя судебными
заседаниями, в присутствии множе­ства людей. В этот день в газете «Известия»
был опу­бликован очередной антисемитский фельетон с оче­редной антисемитской
карикатурой. Он подошел и ска­зал громко и внятно:

-   Я хочу, чтобы вы
знали, что мне очень стыдно. Се­годня я стыжусь, что я - русский.

Это был Дмитрий Михайлович Дацюк - адвокат
юри­дической консультации Октябрьского района.

Я помню, как знаменитый русский адвокат
Казначе­ев сказал мне в те же годы:

-   Это
отвратительно. Это страшнее, чем было при царизме. Отвратительнее потому, что
тогда этим зани­мались откровенные погромщики, а теперь - интелли­генты,
выдающие себя за интернационалистов.

Эти адвокаты не публиковались в
«самиздате» или «тамиздате». Они не выступали глашатаями нацио­нальной чести и
достоинства. Они были просто поря­дочными людьми и даже не особенно смелыми.

Но я несколько отвлеклась от рассказа о
страхе. А между тем в непосредственной опасности наша се­мья оказалась, когда в
1952 году арестовали нашего близкого друга - молодого талантливого ученого-юри-
ста Валентина Лифшица. Историю его ареста и гибели я должна рассказать здесь со
всеми подробностями и потому, что история эта сыграла значительную роль в моем
духовном формировании, и потому, что в ней от­ражена история и жизнь моей страны
в эти страшные годы.

Валентин Лифшиц был арестован и осужден к
рас­стрелу за покушение на Сталина.