Я просто не верила ему.

Валя был моложе нас. Он был аспирантом в
Инсти­туте государства и права Академии наук, где в 1945 году мой муж работал
научным сотрудником. Там, в институте, они познакомились с известным истори­ком
русского права профессором Серафимом Алек­сандровичем Покровским. Покровский
был человеком очень ярких дарований и большой эрудиции. Он был не только
талантливым ученым, но и отличным собесед­ником, прекрасно знавшим и понимавшим
поэзию, му­зыку, живопись. Внешне Покровский удивительно по­хож был на
Достоевского. Он всячески подчеркивал это сходство: отрастил небольшую бородку
клином, одевался зимой в стилизованные под моду XIX века тяжелую шубу на меху с
бобровым воротником и бо­бровую высокую шапку.

И Валя и мой муж были им покорены. Очень скоро он стал
постоянным спутником их развлечений, а затем и другом, которому они полностью
доверяли. Я этого че­ловека невзлюбила с первого взгляда. Это была безот­четная
неприязнь. Я не могла привести ни одного ра­зумного довода, оправдывающего это
чувство. Един­ственное, что я могла им сказать и всегда говорила:

-    Что
ему надо от вас? Вы еще мальчишки, а он по­жилой человек. Почему он так
настойчиво ищет близо­сти с вами?

Я не могу сказать, что подозревала в нем провока­тора. Я
просто не верила ему. Это был единственный случай в моей жизни, когда я
сказала:

-    Не
хочу, чтобы этот человек бывал в нашем доме.

И я была в этом последовательна. Но мой
муж и Ва­ля продолжали встречаться с Покровским и проводили втроем большую
часть свободного времени.

А потом настали времена борьбы с
«космополитиз­мом». Муж остался без работы и вынужден был уехать на время в
Ростов-на-Дону, где ему предложили про­честь курс лекций в университете. Валя
блестяще за­щитил диссертацию, но при Институте права оставлен не был. Он
получил более чем скромное назначение в филиал Всесоюзного заочного
юридического институ­та в город Горький.