Я простудился лежу в постели.

-    Я
уже слишком долго на посту председателя пре­зидиума. Я предпочитаю уйти с этого
поста красиво.

Самсонов понимал, что после того, как он произне­сет
в этом процессе слова: «Прошу оправдать», пред­седателем президиума столичной
Коллегии адвокатов он уже больше не будет.

Шла нормальная, хотя и очень напряженная под­готовка
к делу, и ничто не предвещало значительных осложнений. И в тот день звонок
Василия не внес ни­какой тревоги.

-    Мне
нужно обсудить с тобой кое-какие вопросы. Я простудился - лежу в постели. Так
что приезжай ко мне, и мы вместе обмозгуем, как поступить.

Наш разговор начался сразу с категорического
утверждения:

-    Ни
я, ни ты в этом процессе выступать не будем. Мы сами должны отказаться от
защиты. - И, не давая мне возможности возразить или спросить, продолжал:

-   В этом процессе
нам с тобой делать нечего. Этот про­цесс установочный и, если хочешь знать,
постановоч­ный. Защищать по-настоящему нам не позволят. Позо­рить свое имя я тоже
не хочу. Поэтому я отказываюсь. Для тебя это тоже единственный выход из
положения. Я прошу тебя во имя тебя самой отказаться от этого дела.

-    Мы
не можем этого сделать. Ни ты, ни я. Мы зна­ли, что идем на какой-то больший
или меньший риск. Риск оказывается больше, чем ты предполагал. Не­ужели для
тебя ничего не значит, что ты сам себе дол­жен сказать, что ты струсил? Что
боишься добросо­вестно выполнить свой долг? Я от защиты не откажусь.

Но Василий опять продолжал меня убеждать, гово­рил
о том, как любит нас с мужем, как ему дорого на­ше благополучие. Что он не
может допустить, чтобы я пожертвовала собой ради чужих, неизвестных мне лю­дей.