Я вскрывала конверт за конвертом.

Каждый
вечер, когда я приходила в консультацию, секретарь передавал мне пачку почтовой
корреспон­денции. Я вскрывала конверт за конвертом. Это были письма совершенно
незнакомых мне людей. Большин­ство начиналось так:

Генеральному прокурору
СССР

Верховный суд РСФСР

Копии:

Генеральному секретарю ЦК
КПСС Л.И. Брежневу

Председателю Президиума
Верховного Совета СССР Н.Б. Подгорному

Председателю Совета
Министров СССР А.Н. Косыгину

Адвокатам: Б.А. Золотухину, Д.И. Каминской

Почти в каждом из этих писем перечислялись
на­рушения, допущенные судом при рассмотрении дела Галанскова и Гинзбурга и
других. Почти каждое пись­мо содержало требование к властям - соблюдать соб­ственные
законы. Каждое такое письмо для его автора могло повлечь полное крушение всей
его сложившейся жизни и требовало незаурядного мужества, а все вме­сте они
свидетельствовали о возрождении обществен­ного мнения, уничтоженного в нашей
стране еще в на­чале 20-х годов.

Обращение Павла и Ларисы заметно
отличалось от большинства полученных мною писем своим нрав­ственным,
гражданским пафосом. Они обращались не к властям, не к правительству и
коммунистической пар­тии, а к каждому из нас - «к каждому, в ком жива со­весть».
Они ставили каждого человека перед необхо­димостью нравственного выбора.

Помню, мы слушали это обращение по радио
вместе с пришедшими к нам друзьями:

Граждане нашей страны!

Этот процесс-пятно на чести нашего государства и
на совести каждого из нас. Сегодня в опасности не только судьба трех подсудимых
- процесс над ними ничем не лучше знаменитых процессов 30-х годов, обернувшихся
для нас таким позором и такой кровью, что мы от этого до сих пор не можем
очнуться.