Я же вижу не писателей.

Но для достижения той цели, которая для
КГБ и пропагандистского аппарата была важна не менее, чем доказательство вины
подсудимых - для компро­метации НТС, его руководителей и, естественно, нрав­ственной
компрометации Гинзбурга, Галанскова и До­бровольского, - показания Брокса были
использованы очень широко. Не было ни одной газетной статьи, по­священной
нашему процессу, где не цитировались бы его оценки «господ из НТС», его оценки
подсудимых:

Я думал, это - писатели. Во Франции о них
говорили и писали как о писателях. Я же вижу не писателей. Здесь судят
уголовников за связи с НТС.

11 января судебное следствие подходило к
концу. Допрошены все свидетели, проверены все доказатель­ства. Приближалась
заключительная стадия процесса

-   прения сторон.
Как вдруг прокурор просит слова для заявления нового ходатайства. В руках у
него плотный лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом.

Прокурор просит приобщить к материалам
дела «документ исключительной важности».

-    Из
этого документа видно, - говорит прокурор, - что НТС является филиалом
американской разведки, состоит на ее бюджете и полностью им финансирует­ся.

Кто-то из нас, не ожидая разрешения
Миронова, не без иронии спрашивает прокурора:

-    Это
что же, ЦРУ вам выдало такую справку?

-    Нет,
товарищ адвокат, - серьезно отвечает проку­рор. - Справка не от ЦРУ, а от КГБ.
Я настойчиво про­шу приобщить ее к делу.

И вот в наших руках этот уникальный
документ. Сверху крупными буквами: «Управление Комитета Го­сударственной
Безопасности СССР». Внизу - большая гербовая печать КГБ и подпись: заместитель
отдела Управления КГБ при Совете Министров СССР Оловян- ников.