Задавать наводящие вопросы законом запрещено.

А
между тем обвинение Гинзбурга в связи с НТС бы­ли целиком построены только на
предположениях До­бровольского.

-   
Я слышал, что у Гинзбурга была давно связь с заграницей.

-   
Мне говорили, что иностранцы приезжали к Гинзбургу.

-    Я
догадывался, что Гинзбург планировал передать «Белую книгу» на Запад.

Или такой эпизод из допросов Добровольского в су-
де:

Прокурор: Приезд
Генриха ожидали, чтобы передать сборник («Белую книгу») за границу?

Добровольский: Да.

Прокурор:    Они     (Гинзбург
и Галансков)

передавали ее тайно?

Добровольский: Да.

Прокурор:
Значит, это делалось тайно, так как в книге были антисоветские документы?

Добровольский:
Да. Там были антисоветские документы.

Прокурор:
И они опасались ответственности?

Добровольский: Да.

Прокурор:
И таким образом раскрывалась их связь с НТС?

Добровольский:
Да.

Здесь особенно интересен сам характер вопросов,
то, как их ставил прокурор. Он формулировал не столь­ко даже вопрос, сколько
уже готовый на него ответ. Добровольскому не было нужды сообщать суду фак­ты -
ему было достаточно соглашаться с прокурором. Такие вопросы имеют специальное
название - «наво­дящие». Задавать наводящие вопросы законом запре­щено. Это
было, несомненно, известно нашему обви­нителю - старшему помощнику генерального
прокуро­ра СССР Терехову. Знал об этом запрещении и пред­седательствующий
Миронов, который ни разу не пре­рвал прокурора, не сделал ему замечания.

Я думаю, что этот метод допроса был избран пото­му,
что и Терехов и Миронов знали, что Добровольский абсолютно не осведомлен обо
всем, что относится к обвинению против Гинзбурга; что он не сможет само­стоятельно,
без подсказки, дать необходимые показа­ния. Но они правильно оценили его
готовность оказы­вать обвинению любую помощь. Не сомневались они и в том, что
он охотно скажет это «да» и подтвердит все, что нужно.