Значит, нужны и другие доказательства.

Его показания очень интересны. Они важны, как опровержение
тезиса: «Раз признался - значит, вино­ват».

Вот он стоит в зале суда, доставленный в
сопро­вождении конвоя из тюрьмы, и само его присутствие заставляет каждого,
доверяющего признанию как не­опровержимому доказательству задуматься.

Как же так! Ведь он признался. Раз он
признался - значит, виноват. Но тогда не виноваты Алик и Саша. А если виноваты
Алик и Саша, то не виноват Назаров. Значит, одного признания мало. Значит,
нужны и дру­гие доказательства.

Я много пишу об этом. Я делаю это потому,
что абсо­лютно убеждена, что как ни разработана эта проблема теорией права, как
ни декларируется во всех учебни­ках, что на признание нельзя безоговорочно
полагать­ся, но в подавляющем большинстве случаев эти пра­вильные слова
остаются декларацией.

Человеку, не пережившему ужаса
незаслуженного ареста, мучений недоверия и пренебрежения к нему, трудно
вместить в свое сознание ту силу психологи­ческого коллапса, который приводит к
самооговору - ложным показаниям на самого себя.

Показания Назарова важны для нас и как
ответ на вопрос о возможных причинах самооговора. Назаро­ва допрашивал другой
следователь, не Юсов. А при­чины его признания и признания мальчиков оказались
совершенно одинаковыми. Когда Назаров говорил, что не виноват, ему не верили -
ведь он уже ранее был су­дим за изнасилование. Каждую его попытку доказать
невиновность следователь отвергал, как не заслужи­вающую внимания. Назаров
долго держался, говорил:

-    Не
я.

А потом наступил срыв, и он признался в
том, че­го, очевидно, не совершал. Были и обещания облегче­ния участи, были и
угрозы расстрелом. Но, по его сло­вам, главной причиной была безнадежность.
Понима­ние того, что ему все равно не поверят.