Значит, жертва была действительно больше

Как-то раз один мой очень близкий друг, который по­шел на
«жертву», сказал мне в доверительном личном разговоре (потому и имени его не
называю):

-   Знаешь, - сказал
он, - я давно уже мертвый.

Это сказал человек, который никогда не пожалел о том, что он
поступил так, как велела его совесть, кото­рый, если бы вновь сложилась такая
ситуация, посту­пил опять так же, зная, что за этим последует.

А ведь он после изгнания из адвокатуры нашел при­лично оплачиваемую
работу. Он имел не только «кусок хлеба» и «сливочное масло», но и автомобиль, и
пре­красную семью, и близких, дорогих ему друзей. Значит, жертва была
действительно больше той, на которую добровольно и сознательно и, наверное,
легко пошел сам Александр Исаевич и которую он считает непомер­но тяжелой для
других. Счастлив Солженицын, несмо­тря на все пережитое им, что ценой его
духовной сво­боды не должно было стать его творчество. Что, утвер­ждая свою
духовную свободу, он тем самым утверждал и свое право на творчество, которое,
уверена, неотде­лимо от его жизни. Что, ограничив себя самой скудной пищей и
самым убогим кровом, он мог писать, то есть служить своему призванию. Счастлив
он и в том, что имел возможность осуществить такое естественное и необходимое
для каждого писателя желание - иметь своего читателя - и тогда, когда его книги
печатались большими тиражами, и, в не меньшей степени, тогда, когда не только
его творчество, но и имя его было под строжайшим запретом.

Ни я, ни мои друзья, ни мои коллеги,
оказавшиеся перед выбором - участвовать или не участвовать в по­литических
процессах, конечно же, не обладали той степенью таланта, которой Бог наградил
Александра Исаевича. Не могли мы и претендовать на роль, уго­тованную ему в
духовном становлении страны. Но от этого жертва, к которой призывает Солженицын
всю «образованщину», не становится меньше той, которую принес бы он, если бы
пришлось ему навсегда отка­заться от счастья и муки творчества. Ведь размер жер­твы
определяется не степенью таланта, а ценностью для каждого человека того, чем он
жертвует.