Из этого Суд заключил, что

Суд подчеркивает, что суть подобных нарушений не

столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, но даже в
большей степени в том, какова реакция и позиция властей, когда данная ситуация
доводится до их сведения. Именно в силу этого последнего обстоятельства
родствен­ник может утверждать, что является непосредственной жертвой действий
властей.[300]

Не исключено, что в будущем даже в делах, не связанных с
исчезнове­нием, родители лиц, подвергшихся жестокому обращению, противореча­щему
статье 3, смогут утверждать, что они также подверглись психическим страданиям в
нарушение статьи 3 в результате причинения им душевной боли со стороны
государственных властей.

В деле Berktay
v. Turkey href="#_ftn301" name="_ftnref301" title="">[301] заявителем был
отец молодого челове­ка, упавшего с балкона во время ареста. Заявитель
утверждал, что пе­режил душевную боль в результате того, что его заставили
подписать заявление, в котором говорилось, что его сын сам выпал с балкона и
полиция тут не при чем, прежде чем позволили забрать находящегося в коме сына
из больницы общего профиля и перевезти в специализи­рованную больницу. В этом
случае Суд не обнаружил нарушения ста­тьи 3 в отношении заявителя. Суд отметил,
что его сын все же получил необходимое лечение, хотя это и произошло после
того, как заявитель подписал документ против своей воли. Из этого Суд заключил,
что зая­витель не был подвергнут бесчеловечному обращению. Далее Суд рас­смотрел
вопрос о том, подвергся ли заявитель унижающему достоин­ство обращению и на
основе фактов постановил, что не был достигнут минимальный уровень жестокости.
Однако Суд не исключил возмож­ности, что родитель может при аналогичных
обстоятельствах быть при­знан жертвой по статье 3.