Кроме того, Суд убежден, что

Следует отметить, что право, закрепленное в пункте (с) части 1
статьи 5 Конвенции, формирует «единое целое» title="">[473] с частью 3 статьи 5, которая га­рантирует
каждому арестованному или задержанному в соответствии с по-

ложениями пункта (с) параграфа 1 статьи 5 лицу право быть
незамедли­тельно доставленным к судье, а также право на судебное
разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.

Так, по делу Ilijkov
v. Bulgaria Суд усмотрел
совокупность нарушений этих норм.

Любая система обязательного предварительного заключения под стражу
сама по себе несовместима со статьей 5 частью 3 Конвенции, когда [внутреннее]
законодательство предусмат­ривает презумпцию в отношении факторов, имеющих
значе­ние для продления срока содержания под стражей. наличие конкретных
факторов, перевешивающих правило уважения личной свободы, должно быть, тем не
менее, убедительно продемонстрировано. Кроме того, Суд убежден, что обязан­ность
установления таких факторов лежала на правительстве. Возложение бремени
доказывания в таких вопросах на зак­люченного равнозначно отмене действия
статьи 5 Конвенции - нормы, которая делает заключение под стражу исключитель­ным
отклонением от принципа личной свободы, которое по­зволительно лишь в
исчерпывающе перечисленных и строго определенных случаях.17

Заслуживает интереса дело
Smirnova v. Russia, в котором Суд
развил многие конкретные положения статьи 5 частью 1:

58.  Лицо, обвиненное в
правонарушении, должно всегда ос­вобождаться до суда, кроме случаев, когда
государство мо­жет предъявить «соответствующие и достаточные» основания в
оправдание продленного содержания под стражей (см. в качестве классической
ссылки дело Wemhoff v. Germany, су­дебное решение
от 27 июня 1968 г.; дело Yagci
and Sargin
v. Turkey, судебное решение от 8 июня 1995 г.).