Несмотря на то, что данное

56.    Во-вторых, Суд
считает, что практика, сложившаяся в связи с указанным пробелом в
законодательстве, допускающим предварительное заключение под стражу на
неопределенный и непредсказуемый срок при отсутствии обосновывающего его
положения закона или судебного решения, сама по себе про­тиворечит принципу
правовой определенности - принципу, который вытекает из Конвенции и является
одним из основ­ных элементов господства права.

57.    В этой связи Суд
также подчеркивает, что в свете части 1 статьи 5 Конвенции заключение под
стражу на срок длитель­ностью несколько месяцев при отсутствии обосновывающего
его постановления суда, судьи или другого лица, «наделен­ного судебной
властью», не может считаться «законным» в смысле указанного положения
Конвенции. Несмотря на то, что данное требование прямо не предусмотрено
параграфом 1 статьи 5 Конвенции, оно вытекает из статьи 5 в целом, в част­ности
из формулировок, содержащихся в параграфе 1 (с) («с тем, чтобы оно предстало
перед компетентным органом») и параграфе 3 («незамедлительно доставляется к
судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной
властью»). Кроме того, предписание о представле­нии арестованного в суд,
гарантированное частью 4 статьи 5, подтверждает мнение, что заключение под
стражу на срок, превышающий первоначальный период задержания, предус-

мотренный параграфом 3, требует необходимого «судебно­го»
вмешательства как меры защиты от произвола. Суд счита­ет, что положение о
защите от своевольного лишения свобо­ды, установленное частью 1 статьи 5,
серьезно нарушается в случае, если заключение лица под стражу осуществляется
только по исполнительному приказу после того, как оно фор­мально предстало
перед компетентным органом, указанным в параграфе 3 статьи 5.