Однако необходимо иметь ввиду, что

1.  Оговорка, сделанная Российской
Федерацией в отношении п. 3 и 4 ст. 5 Конвенции о применении некоторых
положений Уголовно-процессуально­го кодекса РСФСР от 27 октября 1961 г. с
последующими изменениями и до­полнениями в процедуру заключения подозреваемых,
также распространяет свое действие на ст. 97 УПК, (сроки содержания под
стражей), указанную в оговорке вместе с другими положениями УПК. В связи с этим
я считаю доста­точно сложным поддерживать вывод Суда, сделанный в п. 108
решения, что оговорка не касается части досудебного заключения Заявителя.

С моей точки зрения, было бы более правильным для Суда
постановить, что оговорка по крайней мере распространяется на период,
проведенный Заявителем под стражей в период проведения следствия. Однако необхо­димо
иметь ввиду, что объемный текст оговорки в применении к статье 97

УПК может привести к определенным выводам, что продление
сроков зак­лючения за пределами сроков, указанных в пп. 4-7 статьи 97 УПК
является законным: когда обвиняемый или его адвокат не имеют возможности оз­накомиться
с материалами дела до истечения максимального срока зак­лючения под стражу,
когда обвиняемый и его адвокат ходатайствуют о проведении следственных действий
или когда суд возвращает дело на дос­ледование, после истечения срока
содержания под стражей.

Другими словами, оговорка Российской Федерации относительно
п. 3 и

4  ст. 5 относится не только
к процедуре заключения как такового (которая кардинально изменилась с 1 июля 2002 г. в связи со
вступлением в силу нового уголовно-процессуального кодекса), но и к другим
периодам досу­дебного содержания под стражу. В связи с этим, необходимо
определить, включает ли заключение под стражу период времени, проведенный в
заклю­чении после того, как дело было передано на рассмотрение в Суд.