Прокурор также сообщил Заявителю, что

13 сентября 1998 г. тюремная
футбольная команда, участником которой был сын, приняла участие в матче за
пределами колонии. После игры он возвратился в колонию.

В тот же день в 19.15, сын был задержан офицером колонии по
подозре­нию в алкогольном опьянении и помещен в изолятор временного содер­жания.
В 20.20 сын был найден мертвым.

Вечером 13 сентября 1998 г., начальник колонии вынес постановление

об        отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти
сына, в связи с отсутствием признаков преступления. В постановлении он указал,
что сын повесился на рукаве своей рубашки. Было также указано, что у него наблю­дались
суицидальные тенденции и, в частности, он пытался покончить жизнь самоубийством
в июне 1995 г.

15 сентября 1998 г. было
проведено вскрытие тела. В октябре 1998 г. был подготовлен отчет о вскрытии, в
соответствии с которым на носе, кисти, пред­плечье и локте были обнаружены
царапины и синяки. Эксперт пришел к вы­воду, что причиной смерти явилось
давление на шею в момент повешения.

Заявителю в устной форме было сообщено, что его сын совершил
само­убийство. Он потребовал проведения от администрации колонии провести
уголовное расследование. Администрация не сообщила ему, что постанов­ление об
отказе в возбуждении уголовного дела уже принято.

В марте 1999 г. Заявитель обратился в прокуратуру Воронежской
области с просьбой сообщить ему об обстоятельствах смерти его сына. Этот запрос
был направлен в прокуратуру по надзору за ИУ г. Воронежа. 8 апреля 1999 г. данная прокуратура подтвердила, что сын
Заявителя покончил жизнь само­убийством, и сообщила Заявителю, что начальником
колонии было принято постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
Прокурор также сообщил Заявителю, что данное решение было опротестовано в
прокуратуру г. Воронежа, которая сочла его законным и обоснованным.