Статья 100 УПК РФ в

В практике Центра встречались и такие случаи, когда
задержанному, находящемуся в состоянии растерянности, формально предлагали под­писать
протокол допроса подозреваемого, но по существу не разъясняли в доступной
форме, в чем именно он подозревается, и какие улики предъявляются против него,
или когда задержанного прямо вводили в заб­луждение, убеждая, что против него
нет никаких обвинений, что адвокат ему не нужен, что с ним проводится свободная
беседа, с целью устано­вить «истину по делу».

Это является, к сожалению, весьма распространенными приемами
след­ствия, вместо исполнения следователем своих обязанностей по сообщению
задержанному его реального процессуального положения в качестве по­дозреваемого
и разъяснения ему статьи 51 Конституции РФ, то есть его пра­ва не
свидетельствовать против себя. Необходимо отметить, что даже разъяснение
вышеуказанных прав не обеспечивает всю полноту гарантий прав задержанного и
арестованного. Задержанный должен быть прямо осведомлен о том, что он вправе
хранить молчание, и что его отказ отве­чать на вопросы не может быть
использован против него, а тем более ис­пользоваться как доказательство его
вины.

Новый уголовно-процессуальный кодекс не в полной мере
обеспечива­ет право, гарантированное частью 2 статьи 5 Конвенции. Статья 100
УПК РФ «в исключительных случаях» позволяет не предъявлять подозреваемому лицу
обвинение в течение 10 суток с момента применения меры пресечения или
задержания.

Такой порядок информирования лица о причинах его задержания и
о выдвигаемых против него обвинениях не отвечает требованиям «срочности».

В ряде дел Суд подчеркнул тесную взаимосвязь между правами,
гаран­тированными пунктами 2 и 4 статьи 5: