Указанная оговорка отвечала предъявляемым требованиям.

Суд с особой тщательностью анализирует
вопрос о применимости оговорки, в том числе и отвечающей требованиям
Европейской кон­венции. Россия при ратификации Конвенции сделала оговорку,
соглас­но которой положения частей 3 и 4 ст. 5 Конвенции не препятствуют

применению УПК РСФСР 1960 г., регулирующих
порядок ареста, со­держания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в
соверше­нии преступления. Указанная оговорка отвечала предъявляемым тре­бованиям.
Вместе с тем, Европейский Суд в деле Kalashnikov
v. Russia href="#_ftn12" name="_ftnref12" title="">[12]
отметив, что

оговорка касается процедуры применения меры
пресече­ния в виде заключения под стражу, в то время как жалоба заявителя
относится к длительности задержания как тако­вого, а не оспаривает его
законность, установил, что дан­ная оговорка не применима в данном деле.

Как видим, полномочия Суда по толкованию
не ограничены только текстом Конвенции и Протоколов к ней, но также включают в
себя пра­во толковать оговорки и иные заявления, сделанные Государствами-
участниками в отношении Конвенции и Протоколов к ней.

Европейская Конвенция устанавливает
необходимый уровень га­рантий прав и свобод человека, а также возможность
законных ог­раничений. Международные акты о правах человека презюмируют право
государства устанавливать определенные ограничения. Евро­пейская Конвенция
также предусматривает случаи ограничений прав,
гарантируемых ей.

В соответствии со ст. 15 Европейской
Конвенции при наличии ряда строго определенных чрезвычайных обстоятельств
государство впра­ве ограничить осуществление некоторых прав, предусмотренных
Кон­венцией, в соответствии с конкретными процедурами. Государство не вправе
отступать от статьи 2 (право на жизнь), статьи 3 (пытки, бес­человечное и
унижающее достоинство обращение и наказание), ста­тьи 4 (рабство), статьи 7
(неприменение обратной силы уголовного законодательства).