Он указывал далее, что подозрения,

Он указывал далее, что подозрения, что он мог скрыться от
следствия, ни на чем не основаны. Обвинение, которое было ему предъявлено, не
имело ничего общего с обвинением против Р., которого взяли под стражу по
обвинению в неуплате налогов за два года до ареста Заявителя. Было абсурдно
полагать, что Заявитель скроется от следствия из-за ареста Р.

До самого момента заключения под стражу действия Генеральной
проку­ратуры прямо или косвенно показывали, что Заявителя подозревают в тяж­ком
преступлении, в связи с которым он может быть взят под стражу. 2 ноября 1999 г.
Заявитель был допрошен в качестве свидетеля по уголовно­му делу в отношении Р.,
и заданные вопросы не давали оснований предпо­лагать, что он подозревается в
совершении преступления и будет взят под стражу. Далее, допрос показал, что
Заявитель готов и желает помочь в пре­доставлении какой-либо информации,
которая может потребоваться след­ствию. Все поведение Заявителя перед арестом
не давало никаких основа­ний для подозрения, что он скроется от следствия или
суда. Даже находясь за границей, он всегда немедленно возвращался в Москву по
требованию.

60.  В отношении амнистии
Заявитель не согласен с толкованием Поста­новления об Амнистии, сделанным
Правительством. Согласно его мнению, нелогично, чтобы лицо, подлежащее амнистии
по характеру обвинения не подлежало амнистии в отношении заключения под стражу
в связи с дан­ным обвинением.

Заявитель указывал, что ссылка Правительства на поправки к
постанов­лению об амнистии от 28 июня 2000 г. не относимы к данному делу,
посколь­ку вступили в силу после его заключения под стражу. Было бы абсурдно
пред­полагать, что эти поправки задним числом сделали его арест законным.