Он был собран и деловит.

Дней десять мы читали
довольно объемистое дело сов­местно с павленковым, но, естественно, под
надзором. Стес­ненные беседы наши ограничивались краткими репликами и иногда,
для отдыха, разговорами на посторонние темы. Он был собран и деловит. Оставшись
наконец в относительном уединении с павленковым, я изложил ему, каким видится
мне дело, а также — что, как и в какой тональности может делать здесь защита.

—  Все это очень
интересно, — сказал мне павленков, — но это лишь второстепенная часть того, что
мне нужно. Я рас­считываю на защиту моих взглядов и действий. Мне нужна не
столько правовая защита — она здесь, видимо, безнадеж­на, — сколько
политическая! Громить их нужно! Разоблачать!

—  В таком случае
вам требуется не адвокат, а трибун. Это не моя миссия. Я — пРАВОзащитник. Да
мне и слова не да­дут сказать в этом ключе, это вас еще остерегутся прерывать.

—  Тогда так, —
поразмыслив, решил павленков, — вы составляете для меня самый подробный
правовой анализ обвинения. Я сам его использую на суде. Все остальное, по­литическое,
я подготовлю и сделаю сам. И сам буду защи­щаться и нападать. Без адвоката. Ваш
анализ нужен мне и для дальнейших жалоб.

Я попытался разубедить
его, но он стоял на своем. Так мы и поступили. Это был его выбор.

под занавес, отмечая
командировку у следователя, я спросил его об одной странности в деле, ранее мне
не встре­чавшейся. Там было постановление о проведении психиатри­ческой
экспертизы павленкова. Оно было позже отменено и не реализовано. В чем дело?
Что помешало?

—  Вы жену
павленкова видели? — спросил следователь.

—  Естественно.
Красивая женщина, и с характером.