Что он имел в виду?

—  Что он имел в
виду? — спросил я.

—  Шеварднадзе,
новый глава нашего ЦК, — гуриец. Да, так вот он мне говорит: «Вы, товарищ
Уратадзе, вели на след­ствии дело по кровной мести в Сванетии? Почему не
желаете с Верховным Судом ехать по этому делу в Местию, создаете нам
сложности?» Я отвечаю: «Я, хоть и пожилой, еще пожить хочу. Не поеду». Так и
расстались. У нас своя специфика...

Мы еще выпили по глотку,
и я попрощался.

К концу процесса судья пригласил
меня в свой кабинет и дружелюбно объяснил, почему он вынужден вынести обвини­тельный
приговор.

—  Ну никак нельзя
иначе, вы уж извините. Но мы ему не­много меньше дадим, — примирительно сказал
он.

Так и было. Мы с Гииной
мамой потом дважды добива­лись проверки дела в Прокуратуре СССР, но безуспешно.

Спустя несколько лет я
вновь был в Тбилиси по делу. Гия с мамой навестили меня в гостинице. Отбывая
срок, Гия за­кончил заочно институт. На сессии его отпускали. В Грузии все
иначе, чем у нас.

Если бы эту историю не
рассказал мне адвокат Уратадзе, который сам участвовал в судебном процессе, я
бы, навер­ное, недоверчиво хмыкнул: ну и наворотили — прямо охот­ничьи
рассказы! Надо же хоть меру знать! Впрочем, судите сами.

Есть в Западной Грузии
небольшой городок с веселым названием Миха Цхакая. У начальника городского
отдела ми­лиции сын учился в Волгограде, в медицинском институте. По мнению
начальника, сын его умом не отличался, и потому его там опекал специальный
человек, местный парень, но зем­ляк, тоже из Цхакая. Средства на такую опеку у
начальника, естественно, имелись.

Недостаточно умный сын
разругался там в Волгограде из-за девицы со студентом-армянином и вызвал его на
ду­эль. Тот вызов принял. Все попытки отговорить этих юнцов от дикой затеи были
безуспешны, и где-то на безлюдной окраине они с сопровождающими их лицами
сошлись для поединка.