Дальше стало уж совсем интересно.

Дело слушалось в кабинете
генерала юстиции Д. С. Тере­хова, под его председательством. Судьями были еще
два ге­нерала, члены Военной коллегии. Кроме них, прокурора и меня, в кабинете
не было никого, дело было секретным. Все мы сидели за одним длинным, покрытым
зеленым сукном столом. Был подан чай, от которого я вежливо отказался, и мои
объяснения после докладчика звучали на фоне мело­дичного звона ложечек в
стаканах. Атмосфера была почти домашняя, благодушная, что не вязалось с
существом проис­ходящего. А происходило нечто странное, знаменовавшее на­чало
смены эпох.

Когда я закончил свое
выступление, судья-докладчик сказал:

—  У нас к вам
просьба — выйти за рамки вашего поруче­ния. Изложите, как сможете, доводы
защиты в отношении второго осужденного. Он ведь несовершеннолетний, а — ни
защитника, ни полноценной жалобы.

—  Охотно, — сказал
я. И сделал что мог. Дальше стало уж совсем интересно.

—  Вот тут я вижу, —
сказал Терехов, — экспертизу Глав­лита об антисоветском содержании дурацкой
книжки, изъя­той у Завиркина. Главлит, как мы знаем, это Главное управ­ление по
охране государственной тайны в печати. Так ведь? Какое он имеет отношение к
оценке политической направ­ленности книжки? Это не его миссия. Это чисто
правовой во­прос, и решается он юристами, судом.

Тут он обратился ко мне:

—  Кстати, вы
адвоката Ишкова знаете?

Я подтвердил.

—  А вы знаете, —
продолжал Терехов, — что он был осуж­ден к расстрелу?

—  Да, знаю. Но
сейчас он снова работает...

—  А знаете ли вы,
что я был докладчиком по его делу при отмене приговора и реабилитации? Так вот,
в деле Ишкова тоже была экспертиза. Она была поручена комиссии в соста­ве
заместителя Генерального прокурора СССР, замминистра Госбезопасности и
председателя военного трибунала Мо­сковского военного округа. И перед этой
авторитетной, как вы понимаете, комиссией был поставлен вопрос: как надле­жит
квалифицировать враждебную деятельность адвоката Ишкова в правосудии по
политическим делам? И эта автори­тетная, как вы понимаете, комиссия дала
заключение, что деятельность адвоката следует квалифицировать, по анало­гии,
как экономическую контрреволюцию, как вредительство. Что и было сделано.
Толково, а? Так вот, — продолжал Тере­хов, — когда я вижу в этом деле
экспертизу Главлита, она напоминает мне ту экспертизу по делу Ишкова. Тот же
метод, тот же почерк. И та же несостоятельность.