Ее наличие оправдывает виновное лицо.

И я вышел из особого
отдела. И снова лежала передо мной заснеженная февральская степь, и бесконечный
марш на выживание продолжался.

Быть может, я так и
свалился бы в пути от истощения, в голодном обмороке, и хищные степные птицы
склевали бы бренные мои останки, оставив при дороге лишь белые кости, но две
встречи спасли меня и поддержали.

Во-первых, удалось
украсть свитер. На очередном прива­ле у полевого стана мне крупно повезло: меня
согласились- таки взять в кузов машины два интенданта, ехавшие в ближний
поселок. Пока ехали туда, я покоился на плотно упакованных фабричных тючках, в
один из которых удалось машинально просунуть руку по локоть. Вытащив, обнаружил
в ней нечто шерстяное, что и сунул тут же за пазуху. С большим спаси- бом
покинув интендантов, я, отойдя подальше, извлек добы­чу наружу — это оказался
грубо связанный свитер. И хоть свитер очень не помешал бы мне самому, я, не
колеблясь ни минуты, тут же в поселке сменял его у местного деда на до­брый
кусок сала и полкаравая хлеба в придачу. Жить стало лучше, товарищи, жить стало
веселее, как было сказано в близкой к этому ситуации.

Я не осуждаю себя за этот
грех. Есть в уголовном праве такое понятие — крайняя необходимость. Ее наличие
оправ­дывает виновное лицо. Считал тогда и считаю до сих пор, что украл свитер
оправданно.

Вторая встреча воскресила
во мне веру в человечество.

Есть километрах в
двадцати от Ростова небольшой горо­док Батайск. При подходе к нему я пересек
железнодорожные пути и пошел вдоль них. Тут же увидел в полосе отчуждения
опрятный домик, в каких обычно живут путевые обходчики, и подошел к ограде со
слабой надеждой на удачу. Неправедно заработанное сало, конечно, прибавило сил
в последние пару дней, но голод уже стал привычным и продолжал мучить не­отступно.