Его соучастники Вахидов и другие

Палиеву не предъявлено
обвинения в организации пре­ступлений. Зачем искажать обвинение? Его
соучастники Ва­хидов и другие вполне взрослые люди действовали из коры­сти, а
не в силу некоего организующего влияния на них со стороны Палиева.

Он выдал все, что нажил
преступлениями. Справка в деле и произведенный нами расчет подтверждают это.

Он был груб и резок с
окружающими? Это так, это верно. Он и здесь был таким и немало напортил себе в
суде своим характером. Но лучше ли преступник вкрадчивый, льстивый? Не страшнее
ли это?

Неубедительны ссылки на
сопутствующие отягчающие обстоятельства, те самые, которые повлекли требование
смерт­ной казни! Нет, наказывать надо за сами криминалы, а не за
«сопутствующие» факторы.

Теперь немного о факторах
смягчающих, прокурором не названных.

На момент рассмотрения
дела ущерб возмещен, и это уже законный смягчающий мотив, указанный в статье 38
Ко­декса.

В обвинительном заключении
отмечено, что Палиев сво­ими показаниями по эпизодам с валютой и тканями содей­ствовал
установлению истины. И это названо в законе мо­ментом, смягчающим вину. А ведь
это те самые составы, по которым прокурор просит казнить Палиева!

Скромно умолчал обвинитель
о том, что у Палиева была еще одна судимость: в 1951 году он был Особым
совещанием осужден к 10 годам заключения и, отсидев не так уж мало, в 1956 году
был реабилитирован. Иными словами, он уже по­страдал от учиненного тогда
беззакония.

Палиев тяжело болен. Один
из моих коллег-адвокатов рассказал мне, как он, встретив после приговора в
Мосгорсу­де судью, спросил у него, не дрогнула ли у того рука, когда осуждал к
казни старого и очень больного человека по «ва­лютному» делу. И тот ответил
ему, что осужденный, несмотря на свои болезни, такое наказание «выдержит».